Письмо из музея ЧТЗ

И.В. Ковшов, к. и. н., ст. преподаватель
кафедры философии, истории и права
Финансового университета при
Правительстве РФ, Челябинский филиал

К ВОПРОСУ О ПЕРВОЙ РОТЕ ДОБРОВОЛЬЦЕВ–ТАНКИСТОВ С ЧТЗ: ПО ДАННЫМ ПОСЛЕДНИХ АРХИВНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

О первых уральских танковых добровольческих формированиях, в том числе и о первой роте добровольцев-танкистов ЧТЗ в свое время было написано немало [11;13;14;15;16]. Но в них и тогда были расхождения по количеству отправленных добровольцев (35, 41, 42 человека), танков, по статусу роты, утверждалось, что все боевые машины выпущены сверхплана [11, с. 14; 15, с.9; 16, с. 222].
Ставшие доступными сегодня материалы Центрального архива Министерства Обороны РФ позволяют установить истину и утверждать с документальной точностью, что первых добровольцев-танкистов было 13. Это - А. В. Бойков, З. Х. Юсупов, А. М. Кочергин, С. А. Потапов, В. М. Исупов, П. И., Никитин, И. Д. Журкин, В. И. Ермолин, Н. П. Чунихин, В. М. Ласауц, В. А. Кухарев, К. Д. Кочкин, С. С. Мельников [1, л. 58-64]. Установленное меньшее количество добровольцев ни в коей мере не умаляет патриотических начинаний южноуральцев. Они были первыми. А в наше время появилась возможность, уяснить при каких обстоятельствах проходило формирование этого добровольческого подразделения и даже выяснить судьбу большинства из них. Так что надежда И. Д. Диденко, автора документальной повести «Броневая метель», высказанная им в начале 70-х гг. о том, что повествование о первых добровольцах ЧТЗ продолжится, реализовалась.
Действительно 19 июля 1941 г. партком ЧТЗ утвердил состав первого танкового отряда завода из 42 добровольцев, которые должны были войти в особую танковую бригаду имени Наркомата среднего машиностроения[9]. Однако формирование 121 и 122 танковых бригад имени Наркомата среднего машиностроения прошло в Подмосковье в августе 1941 г., без участия челябинцев, на базе расформированной 63 танковой бригады и частично из добровольцев-рабочих Московского и Горьковского автозаводов и Московского завода шарикоподшипников[12].
Поэтому руководство Челябинского учебного автобронетанкового центра (далее ЧУАБЦ), который осуществлял подготовку танковых экипажей для танков КВ-1, выпускаемых ЧТЗ, отобрало только 13 наиболее подготовленных добровольцев, которые были включены в состав 24 отдельного учебного танкового батальона (далее 24 ОУТБ). В документах ЧУАБЦ добровольцы именовались, как отряд народного ополчения ЧТЗ[1, л. 58-64].
Необходимо отметить, что отбор танкистов в экипажи танков КВ-1, ввиду их чрезвычайной ценности происходил особо. На тот момент кадры танкистов еще имелись в избытке, но остро не хватало новой боевой техники. Тщательно изучались все морально-деловые, физические и человеческие качества. На каждого составлялись подробные служебные, партийные, комсомольские характеристики. Личный состав ЧУАБЦ проходил через скрупулезное сито сотрудников особого отдела. Исключались лица, имевшие родственников осужденных по политическим и уголовным статьям, и когда-либо перенесшие венерические заболевания. Сам факт получения воинской танковой специальности и даже боевой опыт еще не гарантировал попадания в состав маршевой роты КВ. Делалось все возможное, чтобы при любых обстоятельствах экипаж не бросил или не сдал дорогостоящую боевую машину врагу. По итогам обучения, когда окончательно формировались экипажи маршевой роты, составлялся акт, который утверждался специальным представителем Главного политического управления РККА при ЧУАБЦ, несшим персональную ответственность за каждого танкиста[1, л. 1-234].
На отборе заводчан-добровольцев ЧУАБЦ в танковые экипажи, конечно, сыграл и уровень их подготовленности (из 42 человек – 5 в армии никогда не служили, еще 3 не имели танковых специальностей) [9]. Но самым важным на тот момент стал острый дефицит высококвалифицированных специалистов на самом заводе в условиях стремительно растущего производства. Не случайно, с приходом к руководству ЧТЗ И. М. Зальцмана в начале октября 1941, началась решительная борьба за сохранение и увеличение опытных кадров в интересах производства. Пользуясь правами заместителя наркома танковой промышленности, он изымал из учебных танковых частей наиболее ценные кадры. Именно это и объясняет, что абсолютное большинство из остальных 29 добровольцев проработали на заводе до конца войны. Лишь единицы из них попали на фронт, но позже и в составе других формирований.
24 ОУТБ, куда были распределены 13 отобранных добровольцев, обучал танковые экипажи и танковые маршевые роты из числа уже опытных и подготовленных танкистов по 15 дневной программе. Батальон дислоцировался непосредственно на территории завода в казармах полка НКВД охраны ЧТЗ. Курсанты изучали материальную часть КВ-1 непосредственно в цехах завода, участвуя в сборке и обкатке танков. Это было обязательной составной частью учебной программы. Тем более что 24 ОУТБ на тот момент располагал всего одним танком КВ-1[10].
Добровольцы вошли в состав 11-й маршевой танковой роты 24-го ОУТБ (по порядку отправки на фронт). Отдельного статуса рота не имела и была временным воинским формированием. В её составе было 3 танковых взвода по 2 боевых машины и танк командира роты. Всего 7 танков, по 5 человек в экипаже. Заводчане были распределены по 2-4 человека, так чтобы фронтовики, кадровые танкисты, коммунисты и комсомольцы составляли более половины экипажа. Всего в роте насчитывалось 38 человек, из них 17 кадровых военных, в том числе 14 фронтовиков из 40-й, 53-й, 101-й танковых дивизий Западного и Юго-Западного фронтов. Среди командного состава - 3 лейтенанта из первого досрочного выпуска Чкаловского танкового училища. Добровольцы-челябинцы составили 31% состава роты. Надо отметить, что кроме заводчан в роте было еще 6 уральцев (уроженцев Челябинской и Свердловской областей) призванных из запаса. Кроме того, для материально-технического обеспечения роте было дополнительно придано 2 тракториста с 2 тракторами С-65 из 13 запасного тракторного полка[1, л. 58-64].
В целом рота была подготовлена к концу сентября, однако насчитывала только 2 танка, что задержало отправку на фронт более чем на 2 недели. В ночь с 17 на 18 октября рота получила 5 недостающих КВ, не имея времени на их обкатку и пристрелку. Одна из машин имела неисправность – частичное заедание механизма башни, но угрожающая ситуация под Москвой заставила отправить роту на фронт в этот же день[1, л. 58].
В тот период, конечно, не могло идти речи о сверхплановых танках. Завод не выполнял даже довоенный план по танкам. Освоение массового производства шло тяжело, основная часть комплектующих приходилась на заводы Ленинграда и Харькова, которые находились в стадии эвакуации на Урал [2].
Под Москвой в Кубинке рота была распределена по разным воинским частям. Большая часть добровольцев (10 человек) и три танка КВ попали в 27 отдельный танковый батальон 82 мотострелковой дивизии. Один из экипажей полностью станет добровольческим (будущий легендарный танк «Илья Муромец»). Позднее, в его состав после гибели А. В. Бойкова войдет С. К. Шляхов, кадровый военный, но также прошедший обучение в 24 ОУТБ в составе другой маршевой роты. Судьба этой части добровольцев хорошо известна. В живых останутся В. И. Ермолин, А. М. Кочергин, С. А. Потапов М. [8; 14, с. 25-43; 15, с. 31-99].
Судьба экипажей остальных 4 танков, в том числе трех челябинцев-добровольцев – В. А. Исупова, П. И Никитина, И. Д. Журкина и входившего в их экипаж И. В. Вакуменко (челябинец, призван из запаса) долгое время была неизвестной. Архивные материалы позволяют её прояснить. Все они окажутся в составе 28 танковой бригады, так же принявшей участие в битве за Москву. Большинство из них погибнет или пропадет без вести еще в ноябре 1941 г. [3;4;5;6;7]. Формулировка «пропал без вести» равнозначная гибели, распространялась и на сгоревших в боевых машинах танкистов.
Если в составе 28 танковой бригады на 28 октября 1941 г. значилось еще 4 КВ, то на 16 ноября, лишь один [12, с. 40-45]. Это будет машина с челябинским экипажем. Она будет подбита в бою 19 ноября. Оставшийся один из экипажа, младший лейтенант И. Д. Журкин скончается от ран на уральской земле в эвакогоспитале №3861 15 января 1942 г. и похоронен на Михайловском кладбище г. Свердловска [3;5]. Остальные танкисты этого подразделения, которых судьба связала с южноуральцами, командир 11-й маршевой роты старший лейтенант Ф.А Кисляков и свердловчанин старший сержант В. Я. Дьячков погибнут в 1942 г. уже в составе 8 гвардейской отдельной танковой бригады и 22 танковой бригады. [4;6].
Первое уральское добровольческое танковое формирование 1941 г. пусть и в незначительном масштабе стало началом этого впоследствии массового патриотического движения. Это был первый опыт. Впереди будут 96-я танковая бригада имени Челябинского комсомола в 1942 г. и Уральский танковый добровольческий корпус в 1943 г.
Примечания
1. ЦАМО РФ, ф. 4849 (Челябинский учебный автобронетанковый центр), оп. 1, д. 3
2. ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 11371, д. 155, л. 4-5
3. ЦАМО РФ, ф. 56, оп. 12220, д. 17, л. 303
4. ЦАМО РФ, ф. 56, оп. 12220, д. 83, л. 29
5. ЦАМО РФ, ф. 58, оп. 818883, д. 680; д. 942, л. 54
6. ЦАМО РФ, ф. 58, оп. 818883, д. 394, л. 35
7. ЦАМО РФ, ф. 33, оп.563785, д.6, л.38
8. ЦАМО РФ, ф. 82 мсд, оп. 4140, д. 4, л. 378; оп. 5070, л. 181
9. ОГАЧО, ф. 124, оп. 1. Д. 220. л. 10-15
10. ОГАЧО, ф. 792, оп. 1, д.101, л. 24
11. Полетухин Ю.А. Добровольческие танковые формирования на Урале в годы Великой Отечественной войны (1941-1945): Автореферат дис. …канд. ист. наук. – Челябинск, 1994. – 20 с.
12. Битва за Москву. М.: Издательство «Стратегия КМ», 2002. - 407 с..
13. История Уральского военного округа. М., Воениздат, 1970. – 352 с
14. Ивановский Е. Ф. Атаку начинали танкисты. – М.: Воениздат, 1984. – 254 с.
15. Диденко И. Д. Докум. повесть о 35 танкистах с Челябинского тракторного завода. – Челябинск: Южно-Уральское кн. изд-во, 1975. – 103 с.
16. Летопись Челябинского тракторного (1929-1945гг.). М., Профиздат, 1972. – 376 с.